Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 262
class="p">Часть третья
I
55 январеля
«Я здесь уже четыре года с хвостиком», – сказал себе Жакмор.
Борода его удлинилась.
II
59 январеля
Закапал мелкий вредоносный дождик, и дети раскашлялись. Сад липко растекался во все стороны. Еле проглядывало море, такое же серое, как и небо, а над бухтой дождь, покоряясь ветру, полосовал воздух вкривь и вкось.
С дождем ничего не поделаешь. Приходится сидеть дома. Ноэль, Жоэль и Ситроэн играли у себя в комнате. Они играли в слюни. Ситроэн ползал на четвереньках вдоль края ковра, останавливаясь около каждого красного участка. Он опускал голову и пускал слюну. Ноэль и Жоэль тянулись следом, стараясь попадать в те же самые места. Кропотливое занятие.
А дождь все равно не прекращался. На кухне Клементина готовила молочное пюре. Она располнела. Она больше не пользовалась косметикой. Она занималась своими детьми. Покончив с пюре, она поднялась сменить сиделку. Подходя к детской, услышала, как Беложопка журит детей.
– Какие вы мерзкие. Маленькие грязнули.
– Дождь идет, – заметил Ситроэн, который только что выдал удачную провисающую слюнищу.
– Дождь идет, – повторил Жоэль.
– Дождь, – отозвался немногословный Ноэль.
У него как раз потекло, тут уж не до разговоров.
– А кто за вами будет убирать?
– Ты, – сказал Ситроэн.
Клементина вошла в комнату. Она застала конец сцены.
– Конечно же вы, – заявила она. – Вы здесь для этого. А мои бедные лапушки имеют полное право развлекаться, как им вздумается. Или вы находите, что на улице хорошая погода?
– А погода-то здесь при чем? – удивилась Беложопка.
– Хватит, – отрезала Клементина. – Можете идти гладить. Я займусь ими сама.
Служанка вышла.
– Пускайте и дальше свои слюни, – сказала Клементина. – Если моим котяткам так хочется!
– Больше не хочется, – сказал Ситроэн.
Он встал.
– Пошли, – позвал он братьев. – Теперь будем играть в поезд.
– Поцелуйте меня в щечку, – попросила Клементина.
– Нет, – отказался Ситроэн.
– Нет, – отказался Жоэль.
Ноэль промолчал. Более лаконичного отрицания и не придумаешь.
– Вы больше не любите свою мамулечку? – спросила Клементина, опускаясь на колени.
– Да любим же, любим, – ответил Ситроэн. – Но мы играем в поезд. Ты должна быть в поезде.
– Ладно, сажусь, – согласилась Клементина. – Хоп! По вагонам!
– Гуди теперь, – приказал Ситроэн. – Ты будешь гудком. А я – машинистом.
– И я тоже, – сказал Жоэль и застучал – чух-чух – колесами.
– А я… – начал Ноэль и замолчал.
– Ах! Мои дорогие малыши, – расчувствовалась Клементина и бросилась их целовать.
– Гуди, – сказал Ситроэн. – Мы уже подъезжаем.
Жоэль затормозил.
– Ну что ж, – просипела охрипшая от долгого гудения Клементина, – этот ваш поезд работает как зверь. А теперь идите кушать пюре.
– Нет, – сказал Ситроэн.
– Нет, – сказал Жоэль.
– Ну, ради меня, – взмолилась Клементина.
– Нет, – сказал Ситроэн.
– Нет, – сказал Жоэль.
– Тогда я заплáчу, – предупредила Клементина.
– Ты не умеешь, – презрительно изрек Ноэль, спровоцированный на эту необычную многословность наглым материнским заявлением.
– Что? Я не умею плакать? – воскликнула Клементина.
Она разрыдалась, но Ситроэн быстро привел ее в чувство.
– Нет, – сказал он. – Ты не умеешь. Ты делаешь «у-у-у». А мы – «а-а-а».
– Ну, тогда а-а-а! – заныла Клементина.
– Не так, – сказал Жоэль. – Слушай.
Прочувствовав ситуацию, Ноэль выжал слезу. Жоэль, не желая уступать брату, заплакал в свою очередь. Ситроэн никогда не плакал. Он только грустил. Может быть, даже скорбел.
Клементина испугалась:
– Вы что, плачете по-настоящему? Ситроэн! Ноэль! Жоэль! Перестаньте меня разыгрывать! Деточки мои! Да что с вами такое? Что случилось?
– Противная! – жалобно проскулил Жоэль.
– Злая! – злобно взвизгнул Ситроэн.
– Йя! – завопил изо всех сил Ноэль.
– Деточки мои дорогие! Да нет же! Ничего страшного, я ведь пошутила! Вы меня с ума сведете!
– Я не хочу пюре, – выкрикнул Ситроэн и опять заревел.
– Не очу! – вторил Ноэль.
Выходя из себя, Жоэль и Ноэль забывали говорить правильно и начинали по-детски лепетать.
Сбитая с толку Клементина бросилась их ласкать и целовать.
– Мои ангелочки, – затараторила она. – Ну и ладно, с этим пюре. Съедим его потом. Не сейчас.
Все прекратилось как по волшебству.
– Пошли играть в корабль, – предложил Жоэлю Ситроэн.
– Ой! Да, в корабль, – обрадовался Жоэль.
– В корабль, – подытожил Ноэль.
Они отодвинулись от Клементины.
– Оставь нас, – сказал Ситроэн. – Мы будем играть.
– Я вас оставлю, – промолвила Клементина. – А если я останусь с вами и немного повяжу?
– В другой комнате, – разрешил Ситроэн.
– В другой, – повторил Жоэль. – У, корабль!
Клементина вздохнула и скрепя сердце вышла. Как ей хотелось, чтобы они оставались ее малышами, ее очаровашками. Совсем как в первый день, когда она кормила их грудью. Клементина опустила голову и погрузилась в воспоминания.
III
73 феврюня
Жакмор влачил тоску и грусть
К деревне, где все наизусть,
Он думал, что года не вспять,
На совесть грызлую плевать.
Пустым он был, чего уж тут,
А результатов нет ничут,
Погода – серая мокрища,
Как яйца битые, грязища
Заляпала ботинки, ну и пусть…
Заорала какая-то птица.
– Чу! Чу! – шикнул Жакмор. – Ты меня сбила. А как хорошо все складывалось. Отныне я буду говорить о себе в третьем лице. Это меня вдохновляет.
Он все шел и шел. По обе стороны дороги изгородь по-зимнему укуталась гагачиным пухом (гагачи – птенцы гаг, как аристократичи – дети аристократов), и все это маленькое гагачье, набившееся в кусты боярышника, чтобы поклевать себе пузо, казалось скоплением сугробиков из искусственного снега. Холодные зеленые канавы, залитые водой с лягушками, томились в ожидании юльтябрьской засухи.
«Я совсем доконался, – продолжал Жакмор. – Это место меня доконало. Когда я здесь только появился, я был молодым, динамичным психиатром, а теперь я по-прежнему молодой, но совершенно не динамичный психиатр. Отличие, конечно, разительное. А все из-за этой поганой деревни. Этой чертовой гнусной деревни. Моя первая ярмарка стариков. Сейчас мне, похоже, наплевать на ярмарку стариков. Скрепя сердце я отвешиваю затрещины подмастерьям и уже отыгрался на Сляве, чтобы не чувствовать своей вины. Ладно! Теперь все. Я активно примусь за работу». Все это говорил себе он, Жакмор. И чего только в голову не придет, просто невероятно, всего и не передумаешь.
Дорога стонала под ногами Жакмора. Шипела. Чавкала. Урчала. Хлипчала. В небе каркали очень живописные вороны, но их было не слышно, так как психиатр находился с подветренной стороны.
«А как может быть, – внезапно подумал Жакмор, – что здесь совсем не рыбачат? Море же рядом, а в нем полно крабов, ракопедов и прочей чешуйчатой снеди. Почему же? Почему же? Почему же? Почему же? Причала нет, вот почему!»
Он так обрадовался найденному ответу, что сам себе любезно
Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 262
